- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
2042 год. Прошло тридцать лет с момента устранения угрозы апокалипсиса. И всё, казалось бы, должно стать лучше. Но нет. Герои, прославившиеся в 2012 году, были изгнаны из столицы и давно живут в ином месте, по иным правилам. Они не такие, как те, кто их изгнал. Они имеют сверхъестественные способности и особое мировоззрение. Только что будет, если появится новая угроза?
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Темнее чёрного внутри [ивент] ●
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ:
Сюжет и хронологияРасы
СтороныГостевая книгаАкции
ЧаВоПутеводитель

МАСТЕРСКИЙ СОСТАВ:
FabiusCharlesZeno
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

SIDES

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SIDES » Флэшбеки » [01/09/2041] Бумажная совесть


[01/09/2041] Бумажная совесть

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

БУМАЖНАЯ СОВЕСТЬ
01/09/2041, вечер | Селест, квартира Ривер
River Song, Charles Urquhart

Печать — это бумажная совесть. © Малколм Маггеридж
С памятного разговора проходит почти две недели — и Чарли ускользает от Ривер еще больше, чем когда проваливался во времени, хотя все эти дни проводит рядом с ней. Она может видеть его утром на кухне, пьющим чай и жующим тост с джемом, она может видеть его вечером, набирающим текст статьи в ноутбуке, она даже может видеть его днем — иногда он заглядывает к ней в музей, как всегда подмечает все ошибки на всех музейных табличках, смеется и ведет себя, как ни в чем не бывало.
Однако Чарли будто чует, когда Ривер хочет заговорить про семью. Можно подумать, все те навыки, что он использовал, чтобы ускользать от своей бабушки, он теперь направил против самой Ривер.
Но не тут-то было, Чарльз Уркхарт! Ривер Сонг не отступает так просто.

0

2

     Стопками газет за тридцать второй год усеяна вся площадь небольшой квартирки Сонг: уже которую неделю было просто невозможно пройти так, чтобы не врезаться в очередную пачку новостей, устаревших на добрый десяток лет, однако саму Ривер такое соседство совершенно не смущало. Она жадно читала статью за статьёй, надеясь найти там хотя бы одно упоминание ограблений, похищений и Уркхартов в одном предложении разом, но упорно не находила ничего. Упрямства Ривер было не занимать, так что она читала не переставая, таская за собой пожелтевшие выпуски по всей квартире, наслаждаясь завтраком, обедом и ужином постоянно только в компании газет. Жаль было, что единственный, с кем она могла бы обсудить свои поиски, и единственный, у кого могла бы попросить помощи, постоянно сбегал.
     Ривер была готова мириться с тем, что Чарли постоянно нет дома. Им обоим требовалось немного времени к тому, чтобы привыкнуть к факту: Сонг знает правду и от неё больше ничего не надо скрывать. Она сама прекрасно понимает, что это сложно. И первое время даже рада тому, что Чарли старается держаться на расстоянии. Окончательно простить его у неё всё равно получается не сразу, археолог чётко ловит себя на этом, а потому углубляется в газеты, зарывается в прошлое с головой и старается не думать о настоящем. Это было её работой: узнавать, что происходило с людьми когда-то давно, изучать и записывать, чтобы современное поколение не теряло связи с прошлым. Только сейчас дело касалось её собственной жизни и от этого становилось немного тяжело.
     Она читала сегодня весь день и намеревалась сделать перерыв. Совсем небольшой перерыв, после которого она бы снова начала свои поиски. Сонг устало опускает газету, складывает её по всем давно проглаженным швам и только потом взгляд цепляется за следующую в стопке газету, сложенную очень неаккуратно, и потому, наверно, выбившуюся из поля её внимания до этого. Буквы первых слов в заголовке продолжаются словом «ограбление» и Ривер оживает, забыв об усталости. Она читает газету за газетой, теперь уже имея чёткое представление о том, что она ищет и чьи имена.
     Чьи фотографии.
     Археолог рассматривает статьи, смотрит на фотографии Браттов, пытается представить себя десятилетней рядом с ними, будто бы и не случилось никакой трагедии. Выходит очень плохо. Ривер смутно представляет себе, что могла бы делать, будь у неё родители. Стала ли бы такой же счастливой и довольной жизнью, как сейчас. Познакомилась ли бы с Чарли в таком случае или была бы обречена никогда не узнать его. Мысли роятся в голове, утомляя её. Примерно так она и засыпает, сдавшись усталости: в кресле, укрытая пледом и с газетой на коленях, с открытым разворотом, на котором чётко написано, что её семья отказывается от дальнейших поисков.

+1

3

    Чарли очень ждет, когда проклятье уже перенесет его в другое время. Пожалуй, он не ждал этого с такой силой уже давно, еще лет с четырнадцати, когда это все было в новинку. Жаль, что причина этому — не радость от знакомства с новым, но страх от встречи со старым. Со старой ошибкой. С последствиями. Смешно, что обычная жизнь, без путешествий во времени, о которой он порой задумывается, оказывается настолько невыносимой.
    Ривер прощает его. Но не сразу, не до конца — Чарли чувствует это и пропадает на работе или присутствует в квартире так тихо, что его можно и не заметить среди стопок бесконечных газет. Он прекрасно видит, что делает Ривер, но не останавливает ее, хотя желание велико. Зачем она ищет? Что будет, если она узнает? Не пойдет же она к этим людям? Что она им скажет? «Здравствуйте, я ваша потерянная дочь?» Ей не поверят. «Потерянной дочери» сейчас должно быть десять. Ривер — сорок.
    Но Чарли понимает, что уже выпустил это решение из своих рук. Передал его Ривер. Оно и должно принадлежать Ривер.
    Вернувшись домой под вечер, Чарли снимает пиджак, небрежно и точно кидает его на вешалку и идет на кухню. За печеньем, которого остается еще целая вазочка, и он берет целых две штуки. Непозволительная роскошь. Он знает, что Ривер должна быть уже дома, а потом крадется по квартире, как нашкодивший кот, и то и дело прислушивается. Но вокруг тишина, так что в какой-то момент Чарли даже начинает подозревать что-то неладное.
    Ривер обнаруживается задремавшей в кресле.
    В газете на ее коленях взгляд Чарли первым делом цепляется за слова отца семейства Браттов: они отказываются от поисков. Нет подозреваемых. Нет следов. Нет смысла. Пойманная в ту ночь Эмбер Теренс отрицает всякую причастность к пропаже девочки, и с ней сложно поспорить: она действительно ее не крала. Она сознается в другом замысле, и ее прячут в тюрьму. Чарли чувствует невольный укол вины. Тот день стал началом конца — или началом начала, смотря как посмотреть.
    Присев на пол у ног Ривер, Чарли аккуратно стаскивает с ее коленей газету и перечитывает всю статью. Смотрит на фотографию семьи Браттов, на фотографию тети. Еще живой. Он бы выкинул эту газету к бальбрудовой матери, но в этом нет смысла — Ривер все равно ее уже видела. Чарли поднимает взгляд на нее, разглядывает умиротворенное лицо. Сон творит чудеса. Насчет сна в кресле он не так уверен: лучше бы разбудить ее и попросить перелечь в постель, чтобы с утра не болели шея и спина. Чарли знает, как оно бывает, он спал в этом кресле много раз. Где он в этом доме только ни спал!
    — Ривер, — негромко зовет Чарли, откладывает газету на ближайшую стопку и касается колена Ривер, бережно тормошит ее за ногу: — Ри-и-иве-е-ер, — нараспев, все так же негромко, продолжает звать он. — Просыпайся, Ривер. Пойдем уложим тебя нормально?
    Когда трюк с коленом, кажется, не срабатывает, Чарли поднимается с пола, встает на колени и тянется к плечу Ривер, аккуратно тормошит за него. Честно говоря, он бы мог и поднять ее на руки, уж до кровати-то он ее точно донесет без проблем. Тут идти-то всего ничего. Но лучше все-таки сначала разбудить ее. Мало ли, какие инстинкты могут быть у бывалых археологов спросонья по отношению к людям, решившим потаскать их на руках.

+1

4

     В полудрёме первым делом Ривер скользит ладонями по ногам, чтобы проверить, на месте ли газета или найденная фотография ей просто приснилась. Бумаги под пальцами не оказывается, и Сонг просыпается окончательно, стряхивая с себя из-за накрывшей паники остатки сна. Она не могла потерять газету за какие-то два — или сколько там прошло уже времени — часа сна. Она просто упала, скатилась, такое бывает. Археолог почти возмущённо смотрит на Чарли, будто он виноват в том, что газета испарилась из этой квартиры и из этого времени вообще. Сонг знает, что этот невозможный мальчишка мог бы сделать такое. Его проклятию подобное по силам, но совести Чарли вряд ли.
     — Газета... Ты не видел её? — хмурится она, окидывая взглядом теперь уже всю комнату. Куда могла пропасть эта проклятая статья? Она же была вот тут, в руках! — Понимаешь, я нашла их. И статью в газете, и фотографию... А теперь куда-то положила и не помню.
     Нервный смешок слетает с её губ. Впору уже думать о том, что во всём виновата её способность. Рассеянное внимание и забывчивость, а ей всего-то сорок. Слишком рано для такого проявления симптомов, она ведь даже не скрывала ничего в последнее время на пределе своих возможностей, если у третьего уровня вообще есть предел. Разве что прятала Чарли, но тут скорее в рассеянном состоянии, краем сознания вспоминая о нём и о том, что за ним охотятся его уцелевшие родные.
     Наконец-то она замечает знакомую фотографию на самой верхушке одной из стопок и уже готова баюкать газету словно маленького ребёнка. Столько надежд возлагалось на все эти поиски, а теперь она даже не знает, что делать с полученным результатом. Может быть и не стоило так быстро гнаться за этим ответом. Стоило просто бежать и не пытаться догнать. Потому что сейчас удивительно сложно решиться на какой-то ответственный шаг, который может изменить её жизнь и жизни ещё как минимум троих людей.
     Дремота отступает и по вставшей из кресла с газетой в руках Ривер сразу видно, что увести её сейчас спать не получится никому. Ни Светозару, ни Бальбруду, ни Чарли. Она пока не знает, что будет делать с полученным знанием, но точно уверена, что хочет обсудить его с Уркхартом. Спросить его совета, если тот будет готов поделиться своими соображениями и не станет прятаться, как прятался в последнее время. В конце концов Братты повлияли и на его жизнь тоже.
     — Знаешь... Я ведь никогда не задумывалась о том, что у меня где-то может быть семья. Вся эта жизнь в приюте меня устраивала, казалась совершенной. Я слышала от других слова «родители», «мама», «папа», но никогда не мечтала сама произнести их и назвать так кого-то, кто мог бы удочерить меня и сделать частью своей семьи. Мне всегда хватало тебя, — честно произносит Сонг и улыбается тихой тёплой улыбкой. — Благодаря тебе у меня было самое прекрасное детство, о котором может только мечтать ребёнок.
     Она не помнит, говорила ли когда-то Чарли об этом. Может быть не словами: детскими восторженными взглядами и воскликами, смехом и улыбками, искренней реакцией на всякую историю, которую рассказывал этот свалившийся из ниоткуда Чарльз Уркхарт, показывала, как он ей дорог и как она ценит его компанию. Своей собственной заботой о нём, мимолётной похвалой или приободряющим касанием.
     — Но я хочу их увидеть. Даже если не сказать, что я их дочь, то хотя бы просто увидеть и понять, что у них всё хорошо. Что это чудесные люди и что даже потеряв меня они смогли найти в себе силы пережить это. И я хочу... — она не может требовать такого от Чарли, но попросить его вполне в его силах. И отказ она поймёт, хотя нет в этом мире ещё такой невзгоды, которую они вдвоём, вместе не смогли бы перенести. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной.

+1

5

    Первым делом Ривер спрашивает про газету, и Чарли устало садится на пол, отодвигается от кресла. Но не бежит. Выжидает несколько мгновений — а то вдруг проклятье смилостивится? Но проклятье молчит, вокруг все еще две тысячи сорок первый, Ривер все еще в кресле и все еще одержима идеей отыскать свою семью. Чарли уже, к сожалению, знает, что даже несмотря на способность к путешествию во времени, отматывать события назад и менять ход истории он не может. По крайней мере, не той истории, в которой задействован сам.
    Иначе он, конечно, попытался бы не забирать Ривер тогда.
    Чарли так и сидит на полу, даже когда Ривер встает из кресла с такой решительностью, как будто собирается отправиться к Браттам вот прямо сейчас, в ночи, и обивать их порог до победного. Он избегает смотреть на нее, вместо этого пялится на свои ботинки. В ботинках нет ничего интересного. Ждет, когда Ривер объявит о своем следующем шаге, потому что чувствует — точно объявит. Она не заставляет себя ждать.
    Но говорит почему-то совсем не про то. Чарли вскидывает удивленный взгляд, недоверчиво хмурится пару мгновений, прежде чем расплыться в ответной теплой улыбке. Он всегда надеялся, что сумел скрасить ей приютское детство, по общим стандартам, достаточно серое и безликое. Было много знаков того, что у него получилось, но от самой Ривер вот так, напрямую, Чарли слышит об этом впервые. Тем сильнее бьет по нему ее предложение.
    Чарли вскакивает на ноги и отступает назад, едва не запинаясь о стопку газет, с такой прытью, как будто Ривер сообщила, что вызвала сюда наряд полиции забирать его с поличным. Конечно, он догадывался, что она захочет их увидеть. И уже смирился с этой мыслью. Но втягивать во встречу его?
    — Нет-нет-нет, — мотает он головой. — Я не могу туда вернуться, Ривер, это без меня, правда, у меня и дел много! Статью надо дописать, потом еще интервью взять, мне сейчас совсем не до того, видишь, как я пропадаю на работе — хуже, чем проклятье, ну, сама посуди, что мне там делать? Зачем я там тебе? Ты отлично справишься сама, если тебе так хочется туда пойти, правда. Я тебе там не пригожусь, только хуже сделаю.
    Чарли тараторит, как в юношестве, когда в школе ловили с поличным на какой-нибудь шалости. Только вот сейчас это не школа, и шалость — не шалость, и предложение Ривер — чистой воды сумасшествие. Честно, с тем же успехом она могла бы действительно вызвать наряд полиции прямо сюда. Стоит ему сунуться в дом Браттов, и его тут же заберут, упекут за решетку. Это, конечно, не беда. Проклятье вынимало его и из передряг посерьезнее. Но бегать и от родственников, и от всей полиции Валорема разом — он, конечно, гениально скрывается, но не всесилен.
    На всякий случай Чарли уже продумывает пути отступления, рыщет глазами по комнате: куда сбегать от Ривер? Из окна тут не сиганешь, высоковато. Зато проклятье тогда точно сработает. Наверное. Чарли не уверен. Если ему будет грозить всего лишь сломанная спина или там, например, нога, проклятье не сработает. Ладно, никаких окон тогда. Дверь! Но путь к двери преграждает Ривер.
    Он ее отвлечет!
    Соображай, Чарли! Кинь в нее газетами!
    Кидаться газетами в Ривер он, конечно, не кидается, но всерьез обдумывает эту возможность, и в кои-то веки весь хаотичный процесс его мышления написан на его лице большими печатными буквами. Неслыханное событие: Чарли забывает казаться таким же расслабленным и уверенным, как и всегда, до того это предложение выводит его из равновесия.

+1

6

     Ривер понимает, почему Чарли не хочет идти с ней.
     Сунуться к Браттам для него было бы подобно признанию в совершённом похищении, полнейшей капитуляции и согласию надеть наручники и отправиться в тюрьму за всё то множество преступлений, что совершил на самом деле или что совершил по представлениям Эйнара или Магды. О, Сонг почему-то уверена, что с семейства Братт станется придумать самый мрачный исход событий для их собственного ребёнка. Нет, без впадения в крайности — смерть Ривер не рассматривает совершенно — но что-то точно мрачное и не подходящее для наследницы... Сонг забывает, наследницей чего или кого она по праву рождения является, но это не суть важно в данной ситуации. Важнее только то, что Чарли не хочет идти с ней.
     Придумывает множество причин, приплетает к этому как-то свою работу, про которую иногда из него и слова не вытянешь, а тут, поглядите-ка, незаменимый журналист! Интервью, статьи, уйма работы, которая требует только его, Чарли Уркхарта, участия, потому что без него всё развалится, а газету точно закроют.
     Сонг смотрит на Чарли с лёгкой усталостью, не желая его усовестить или ещё как-то повлиять на принятое им решение. Кто она такая, чтобы воспитывать этого мальчишку и объяснять ему, что для неё это важно. Это понятно и без слов, просто потому как она обложилась газетами и вычитывала статью за статьёй, пытаясь найти хотя бы одну подсказку. И получила вместо одной целую горсть, насыпанную щедрой рукой.
     - Тише, милый, - просит она, чувствуя, что паника Уркхарта будет только разрастаться сильнее, если не пообещать ему такой вариант, который устроит их обоих. Сонг бы с радостью пошла к Браттам вместе с Чарли, но раз он не хочет, то тащить его за собой против его воли... Он скорее опять упадёт в иное время и пропадёт ещё на месяц, если она провернёт такое. Да и Ривер растеряет всё своё самоуважение, если заставит Чарли. Нет, это совершенно против правил и никуда не годится.
     - Чарли, сядь, пожалуйста. Если ты боишься идти со мной, то не надо. Я не хочу, чтобы твои неприятности из-за меня продолжались. Я схожу к Браттам сама. Просто хочу, чтобы ты знал об этом и для тебя это решение не стало сюрпризом. - она, правда, ещё не знает, что скажет им и как преподнесёт информацию о том, что их дочь внезапно стала ровесницей отца, но обязательно что-то придумает. Иначе она не была бы Ривер Сонг. - Ответь только на один вопрос: ты не хочешь идти со мной из-за твоей или моей семьи?
     Последнее словосочетание Ривер произносит коряво. У неё толком-то и не было никогда семьи, и звать так совершенно незнакомых людей кажется неправильным, но если думать о крови, а не о том, кто на самом деле воспитывал её все эти сорок лет жизни, то она не Ривер Сонг, а - Арейна, как же звали ту маленькую девочку из статьи - Эстер Братт. И Ривер кажется, что нужно сказать Браттам, что с их дочкой всё в полном порядке. Что она жива и никогда не нуждалась ни в чём. Сонг знает, как чувствуешь себя, когда кто-то очень дорогой пропадает в один миг и не оставляет после себя никакой весточки. Боги, у неё хотя бы есть шанс на то, что Чарли вернётся из своих путешествий, а у Браттов за десять лет, наверно, истаяла вся надежда.

+1

7

    Ривер совершенно обезоруживает его этим своим «тише, милый». Столько усталости звучит в ее голосе, что Чарли если не перестает паниковать совсем, то по крайней мере действительно немного затихает и заканчивает тараторить. Никакого швыряния газетами, никаких окон, никакого героического побега через дверь или с помощью проклятья. Чарли послушно садится, смотрит взволнованно на Ривер, пока она говорит.
    Та вдруг освобождает его от повинности.
    Не то чтобы Ривер действительно может заставить его пойти куда-либо, Чарли из тех людей, которых заставляй, не заставляй — все равно сделают по-своему. Максимум, что можно с ним сделать, это уговорить. Но Ривер, кажется, решила и к этому вполне доступному ей методу не прибегать. Чарли испытывает внезапную волну благодарности за такое великодушие и милосердие. Даже почти тянется взять ее за руку, чтобы хоть так выразить свою поддержку, как вдруг слышит вопрос — и застывает.
    Ривер будто прицельно сует палец ему в рану и давит. Хотя это ничуть не меньшая рана и для нее самой тоже — Чарли никогда об этом не забывает, однако ее рана отличается от его. Он жил с чувством вины и невозможностью все исправить, несмотря на, казалось бы, такое мощное, порой как будто всесильное проклятье. И эта вина будет с ним всегда; от того, что Чарли рассказал всю историю Ривер, стало лишь чуточку полегче, но не сняло с его плеч этот груз до конца. Что сделано, то сделано.
    — На их месте я бы убил меня голыми руками, — вместо ответа говорит Чарли, но не избегает смотреть на Ривер, наоборот — ловит ее взгляд. Ему и страшно, и мерзко от себя, и грустно за нее. — Хотя они, конечно, куда более благородные люди и, подозреваю, предпочтут отдать меня слугам закона. Это не проблема — я все равно сбегу. Если успею до того, как люди бабушки доберутся до меня, а они, разумеется, доберутся до меня. Это не, — он прерывается. — Я не боюсь за свою шкуру.
    Чарли качает головой. За себя он правда не боится: проклятье надежно охраняет его от неминуемой смерти. Однако оно не охраняет его от осуждения. От презрения. От вины. От чужих слов. Ривер — самый близкий ему человек, и хотя они все еще вместе, Чарли не представляет, как сложно ей было не отвернуться. Что уж говорить о ее родителях?
    — Я просто не смогу посмотреть им в глаза. Если я приду к ним, то приду как будто за прощением. Меня нельзя прощать.
    Чарли редко похож на человека своего возраста, но сейчас — похож. Не то чтобы ему нравится упиваться виной, он и не упивается ею, скорее предпочитает обходить по очень широкому кругу и не смотреть на нее лишний раз, не обращать внимания. Но сейчас разговор толкает его так близко к вине, что ее становится невозможно игнорировать.
    — Я много нехорошего сделал, пока был юн, но это был худший мой поступок.

+1

8

     Долгое время Ривер позволяла себе не знать что-то о Чарли. Было удобно закрывать глаза на то, о чём он не хочет или не может говорить по каким-то своим личным причинам, и делать вид, что всё абсолютно в порядке. Даже притворяться не приходилось, потому что всё действительно было нормально и она давила своё любопытство, придерживаясь простого правила. Если он захочет, то расскажет сам, когда придёт время.
     Сейчас же придерживаться этого правила не получалось. Сонг важно было знать, что так заставляет его бояться встречи с Браттами, что она молчит и старается быть спокойной. Или казаться таковой, потому что ответ Чарли не может оставлять равнодушным. Он согласна, Братты убили бы его на месте, едва Уркхарт появится на пороге. Согласна, что он очень виноват. Перед ними, а не перед ней, потому что ей не с чем сравнивать. Она довольна своей жизнью, рада знакомству с Чарли, пусть его причиной и стали такие необычные обстоятельства. Она готова повторить ему это вслух сто и один раз, но скорее всего из её уст это будет звучать похоже на жалость, а в жалости и прощении Чарли не нуждался.
     - Я понимаю, - лучшее, что она вообще сейчас может сказать в ответ на всю длинную речь Уркхарта. Понимать его вообще является частью её работы, дополнительной нагрузкой к общей занятости в музее и с приходящими время от времени за консультацией студентами. Слава доброго и снисходительного доктора приходила к ней постепенно, Чарли научил её и первому и второму.
     - И, скорее всего, однажды смогу тебя окончательно простить, пусть даже ты считаешь, что не заслуживаешь прощения. Но пока это немного тяжело, - она грустно улыбается, делясь этой правдой с ним и перебирая пальцами листы злополучной газеты с самой важной на свете статьёй. Будь это её личный экземпляр, она разрывалась бы между возможностью уничтожить его, чтобы тот не портил настроение Чарли и шансом повесить вырезку на стену дома просто как напоминание. С библиотечным экземпляром выбор у неё достаточно ограничен. И всё же, газета вернётся на место, перестанет мешать им обоим и делать происходящее всё более и более неловким. В конце концов, они уже выяснили, что чего бы ни сделал Чарли Уркхарт, она всё равно будет ждать его, потому что не умеет обижаться долго.
     - Как думаешь, - начинает Ривер, пытаясь отвлечь и отвлечься от мрачных мыслей, - у меня получится? Они поверят мне? Или всё звучит слишком безумно.

Отредактировано River Song (11.03.18 00:37:22)

+1

9

    Чарли не уверен, что именно имеет в виду Ривер, когда говорит, что понимает. Честно говоря, он не думает, что кто-либо вообще в состоянии понять всю странность его ситуации. Обычно, когда люди крадут детей, они крадут их намеренно, чтобы получить выкуп или просто потому что они жестоки и злы. Чарли украл Ривер, потому что так получилось. Он не хотел этого, но и исправить уже не мог. Мысль о том, что можно было просто принести ее обратно через пару дней и оставить на пороге ее же дома посетила его, когда было уже слишком поздно что-либо менять.
    Когда он уже начал узнавать, что она за человек, и ему не хотелось что-либо менять.
    Чарли кивает: конечно. Ему все еще удивительно, что она может находиться с ним под одной крышей и не швыряться в него — да хотя бы теми же газетами. Но с другой стороны, она знает его всю свою жизнь. Кажется, это чем-то смахивает на стокгольмский синдром. Чарли не хочет об этом думать. Видимо, что-то мрачное все же показывается на его лице, и он смотрит на Ривер задумчиво, когда она задает свой вопрос.
    — Это звучит достаточно безумно, — после краткого молчания говорит Чарли. — Но не невозможно. Ну и потом, может, у тебя есть что-то, по чему тебя можно узнать? Родинки какие-нибудь. Что угодно.
    Он склоняет голову к плечу, разглядывает ее, как будто пытается найти это «что угодно» прямо сейчас. Но, разумеется, не находит ничего, кроме привычных черт лица Ривер, которое знает уже много лет и выучил чуть ли не лучше своего. Затем его посещает другая идея, и Чарли садится ровнее, смотрит на Ривер серьезнее.
    — Одежда. Та детская одежда, в которой ты была в тот день, — медленно говорит он. — Я не знаю, как это работает в приютах. Тебе ее отдали? Я думаю, если ты придешь с ней, то твои шансы быть воспринятой всерьез возрастут.
    Чарли, конечно, может предложить просто забраться к ним в дом еще раз, в прошлом, и унести оттуда что-то еще памятное, что Ривер сможет потом захватить с собой. Но он никогда не станет предлагать ей этого; хватит и того, что он вынес оттуда тогда. Да и, кажется, он имел как-то раз неосторожность пообещать больше не заниматься воровством. Весьма опрометчиво. Но он придерживался этого обещания до сих пор — по мере сил.
    — Ну и всегда можно поискать телепата, пусть он проверит тебя на правдивость. Чем не вариант, — он пожимает плечами.

0


Вы здесь » SIDES » Флэшбеки » [01/09/2041] Бумажная совесть


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC