- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
2042 год. Прошло тридцать лет с момента устранения угрозы апокалипсиса. И всё, казалось бы, должно стать лучше. Но нет. Герои, прославившиеся в 2012 году, были изгнаны из столицы и давно живут в ином месте, по иным правилам. Они не такие, как те, кто их изгнал. Они имеют сверхъестественные способности и особое мировоззрение. Только что будет, если появится новая угроза?
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Темнее чёрного внутри [ивент] ●
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ:
Сюжет и хронологияРасы
СтороныГостевая книгаАкции
ЧаВоПутеводитель

МАСТЕРСКИЙ СОСТАВ:
FabiusCharlesZeno
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

SIDES

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SIDES » Флэшбеки » [27/05 — 2/06/2027] 100% reason to remember the name


[27/05 — 2/06/2027] 100% reason to remember the name

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

100% REASON TO REMEMBER THE NAME
27/05 — 2/06/2027 | Лес в окрестностях Валорема, поле, холмы, подземный лабиринт Алора
Zeno Sigard & Rehema Schneider

Зено отправляется на поиски артефакта, который может позволить ему использовать свои силы телекинеза с мгновенной концентрацией, то есть, по сути, усиливая способность. Ему двадцать, перед ним вся жизнь, как открытая книга, он силен и вооружен, поэтому не сомневается в успехе. Правда, отец ему этого путешествия не разрешил: где это видано, чтобы наследник – единственный, на секундочку! – короны Тьмы уходил невесть куда, чтобы добыть сомнительный амулет? А затем его догнала 18-ти летняя Рехема. И что же делать с этой неугомонной девчонкой? Конечно же, взять с собой! Вот только темный колдун-отшельник Алор не ждет гостей...
---------------------------------------------------------
http://funkyimg.com/i/2A3XE.png
---------------------------------------------------------

+1

2

[icon]http://funkyimg.com/i/2A3Y3.gif[/icon]
Если бы все в этом мире было так, как хотел того Зено, было бы гораздо проще. Приказы отца не всегда принимались им беспрекословно, а иногда даже противоречили его сущности, тому человеку, который был внутри Сигарда. У него на все было свое мнение, и порой хотел сделать по-своему, но что тут скажешь, если есть отец и его слово – закон, потому что законом оно является не только для тебя. Разумеется, сказать тут нечего. Остается только сделать.
Почему-то с самого начала Зено не был трудным ребенком. Он часто умалчивал обиду и прятал куда подальше свое мнение, потому что считал, что Эребус куда умнее и могущественнее его, а еще, что отец всегда прав. Всегда, без каких-либо исключений. Исключениями являлась его [Зено] юношеская спесь и желание доказать отцу, что он на что-то способен кроме отсекания чьих-то голов.
Поэтому тайком ото всех Зено прокрался на кухню, набил дорожный рюкзак съестными припасами вроде хлеба, воды консервов на всякий случай. За спину он прикрепил свой любимый меч, доставшийся ему по наследству от какого-то важного предка, к стременам прикреплен колчан с позолоченными завитками и стрелами в нем – достаточное количество, чтобы прокормить себя даже в самой экстремальной ситуации, охотой. К ножнам за спиной прикреплен обычный, деревянный лук. Зено не любил изысков вроде позолоченных охотничьих кортиков, которые достались в подарок на совершеннолетие и теперь повсюду сопровождают хозяина, чтобы он в нужной компании, словно просто так достал расшитый драгоценностями чехол и продемонстрировал публике свой клинок. У Сигарда нож был совершенно обычный, охотничий с засечками, чтобы было удобно потрошить дичь.
Он с самого начала знал, что уходит не на один день и даже не на два, а может на три или более, поэтому набрал с собой запасной комплект одежды: черный плащ с наложенными на него водоотталкивающими чарами, запасные брюки, на случай, если порвет эти об какую-нибудь корягу в лесу, лишнюю уздечку, которая никогда не бывает лишней, как показывала многолетняя практика коневода. Особенно, когда отправляешься в долгую поездку верхом. Впрочем, Зено не переживал практически совсем, поскольку был уже самостоятельным, взрослым мужчиной (коим себя считал) и полагал, что прекрасно сможет существовать вдали от цивилизации, дворцовой стражи, шведского стола и отца, который только и делает, что раздает приказы. Было бы неплохо Эребусу почувствовать на своей шкуре, что такое “иметь свое мнение”. Правда и то, что Сигарда накажут по возвращении, он так же знал.
— Ну и что? — Подумал бодро он, — зато я буду владельцем такого сильного артефакта, а может, удастся и еще что-то урвать. Вот будет здорово!
Пробраться в конюшню оказалось труднее, чем Зено предполагал: отец благоразумно выставил стражу, полагая, что Зено попытается убежать из дворца, и они пристально наблюдали за всеми входами и выходами из замка. Но и Сигард младший был не пальцем делан, поэтому, собрав в кулак всю свою царственность, которой к двадцати годам набралось достаточно, чтобы обдурить пару-тройку стражников, и прямой наводкой направился к конюшне через главны проходные ворота.
— Сэр Сигард, Вам запрещено покидать замок. — Остановил его один из блюстителей порядка, упирая ладонь в грудь будущего короля. Зено приподнял уголок губы, и сдвинув брови, взглянул сурово на мужчину перед собой. Тот сглотнул, качнулся, желая убраться с дороги повелителя, но с места не двинулся.
— Для тебя я “Ваша милость”, или на худой конец, “Кронпринц”. За фамильярность я прикажу тебя казнить. — Упоминания казни делали с людьми неописуемые вещи. Так даже стражник отпрыгнул в сторону и позволил Зено спокойно прошествовать в конюшню.
Будущий правитель спокойно шел к стойлу со своей лошадью, не заботясь о том, что его могут остановить. Из его сумки пахло яблоками, и стража вполне могла подумать, что Зено собирается подчивать ими своего жеребца. К слову о нем: умная, статная кобыла по кличке «Горан». Его назвали так, потому что поговаривали о его горных сородичах, а в предместьях гор Валорема жили только самые сильные, устойчивые к суровым погодным условиям и ветрам, сильные и выносливые кони. Горан не сразу поддался дрессуре. Чтобы объездить его, Зено трижды слетал со спины негодника прямо в грязь на потеху всему королевскому двору и Рехеме, которая лошадь очень любила, а вот он, почему-то, не признавал никого кроме своего хозяина. Наверное, так было даже правильнее – риск того, что Горана мог кто-то отравить равнялся нулю.
Запрыгнув в седло, Зено тихонько двинул поводья. Они с Гораном подошли к высоким деревянным воротам конюшни вплотную. Конь тихонько фыркнул и едва заметно повел шеей, будто бы ожидая дальнейших действий хозяина. Сигард улыбнулся – они порой понимали друг друга без слов и выжидать сейчас был необходимо. Когда же тишина в конюшне показалась слабоумным стражникам странной, они засеменили к воротам и все, как один, прильнули к дереву, чтобы что-то услышать. Тогда-то Зено и пришпорил Горана. Жеребец встал на дыбы, вышиб передними копытами обе двери, сметая на своем пути стражу, посыпавшуюся на землю, и прыжком перескочил живое препятствие.
— Ваша милость! — Воскликнул один из стражников, чтобы остановить Зено и выиграть для закрывавших ворота ко дворцу остальных стражников.
Но такие трюки были для Горана с его наездником сущим пустяком – молодой господин натянул поводья, вновь поднимая коня на дыбы, и пустился прочь от Замка Тьмы со скоростью сравнимой со скоростью ветра. Они с проскочили в почти закрывшиеся ворота и мчали так быстро, что не сразу заметили на своем пути силуэт юной девушки. Этот силуэт приближался так быстро, что Зено не сразу сообразил пришпорить коня и остановить его, пока тот не затоптал несчастную. А девушка все не двигалась с места. Когда они оказались в нескольких метрах друг от друга, Зено резко дернул за поводья останавливая и заставляя Горана проехаться задними копытами по бетонной мостовой. Перед ними стояла Шнайдер, с дорожной сумкой за плечами.
— Боги, Рехема, Горан чуть было не затоптал тебя! — Взревел будущий правитель, но дальше отчитывать провидицу ему никто не дал. Из открывшихся ворот один за другим выезжали лошади Эребуса, с вооруженными на них всадниками. Оставлять Рехему было уже нельзя – тогда накажут ее, поэтому единственным выходом было, взять ее с собой. Впрочем, и спрашивать ее он не стал: наклонился, схватив за руки, и втащил на Горана. Конь возмутился, принялся взбрыкивать, но делать ему было нечего: — Держись за гриву, не трогай поводья. И держись крепко, изо всех сил!
С этими словами Зено в очередной раз пришпорил Горана. Тот не просто встал на дыбы, но и громко заржал, словно посмеиваясь над жалкими клячами, пытавшимися догнать их и рванул с места с огромной скоростью. Не смотря на жаркую погоду, Горан мчался так быстро, что ветер волнами развевал волосы девушки, сидящей у Сигарда на коленях, а он изо всех сил старался смириться с этим фактом.
Не даром Горан слыл самым быстрым конем в Ромонде, так что с гордостью оправдав свой негласный титул, он унес беглецов прочь от дворца и от Ромонда в целом. Стук копыт и крики стражи давно стихли, лес, окружавший их с обеих сторон, свидетельствовал о том, что они покинули не только границы Ромонда, но и весь Валорем, отправившись по нужному Зено «адресу». Сигард взглянул по сторонам и резко повернул Горана вправо, чтобы тот сошел с тракта и принялся продираться сквозь траву и мшелую землю под копытами. Фырканье коня означало только одно: как только они покинут седло, Горан непременно изо всех своих лошадиных сил отомстит хозяину за такой низкий поступок со сменой дороги.
Впрочем, страдать коню оказалось совсем недолго, и уже через пять или семь минут они вышли на просторный луг, простиравшийся от холма, на котором они стояли, и до границы горизонта. Справа и слева этот луг опоясывал горный хребет, а Зено знал наверняка, что именно в эту расщелину им и нужно отправиться, чтобы найти колдуна.
— Привал. — Скомандовал будущий правитель, подхватывая Рехему за талию и спуская ее на траву, мягко и аккуратно, будто стараясь не повредить хрупкую куклу или статуэтку. Затем спустился сам и, не успел Зено скинуть с плеч рюкзак, как получил смачный удар конской башкой в левое ребро. Во все свои левые ребра. — Спасибо тебе, Горан! Я ценю твое мнение, друг!
Но самым главным на повестке дня оставалась она. В голове у Зено было столько вопросов, что он молчал минуту-другую, пытаясь выбрать подходящий, который звучал бы менее злобно. К сожалению, до него никогда не доходило, что дело тут в формулировке вопроса. Вот уж незадача – требовать, как правитель, он умел, и желал объяснений от нее. Прямо сейчас, пока лихо еще не разбужено.
— Объясни-ка мне, красавица, что ты делала на дороге к Замку Тьмы, да еще и с вещмешком за плечами? Насколько мне известно, ты не видишь никаких предсказаний обо мне и том, что я собираюсь сделать. Как ты узнала о том, что я собираюсь покинуть замок? И если так, то ты знаешь, что я не вернусь в замок ни сегодня, ни завтра, ни, возможно, послезавтра? Мне предстоит очень опасная и трудная дорога, а ты… — он с презрением проглотил слово «девчонка», памятуя о том, как закончился прошлый их скандал. — Придется следить в дороге еще и за тобой, а у меня нет ни оружия для тебя, ни припасов на двоих… С едой, я возможно, смогу решить проблему, но оружие… Вдруг тебя ранят? Отец убьет меня, это точно.
— Можно подумать, ты не знал об этом, когда покидая замок с таким спектаклем… — Подумалось вдруг Сигарду и он, потирая затылок ладонью, сменил гнев на милость, постепенно начиная улыбаться провидице.
— Ну что ж, идем, добудем себе оленины на ужин?

+1

3

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0013/6c/eb/3-1391383968.gif[/icon]
У провидицы болела голова больше недели, потому что правитель Ромонда решил, что боль – не оправдание пропускать обучение. И, если бы хворь не вызывала слезы, то Рехема была бы полностью согласна, но пока ей приходилось молчать и учиться концентрироваться. По вечерам девушка подолгу сидела в ванной, потому что ей казалось, что вода хотя бы немного забирает проклятую мигрень, которая возвращалась сразу же, как Шнайдер обессилено падала на свою кровать. Безумно хотелось все прекратить и сказать, что с нее довольно. Да кто только послушает? Назовут слабой, безвольной девчонкой и заставят заниматься в три раза больше, а если не будет стараться, то увеличат количество тренировок еще в пять. Рехема, конечно, очень хотела быть сильной, но настал тот момент, когда попросту устаешь от извечных насмешек от тех, кому с даром повезло немногим больше.
Провидица до сих пор злилась на Зено, что не мешало ей замечать предпосылки какой-то задумки. Рехема не видела ничего, что было бы связано с будущим правителем Ромонда, но и знала она его не первый год, поэтому могла бы поделиться своими подозрениями с Эребусом. И в последний момент передумала, только не по причине прощения того резкого высказывания, после которого она не разговаривала с Зено несколько дней и продолжала играть в молчанку по сей день, лишь реагируя на просьбы передать что-то, лежащее в непосредственной близости к Шнайдер. Говорят, что в экстренных ситуациях мозг работает лучше, находя несколько вариантов выхода из ситуации. Попросту говоря, никуда Рехема отпускать Зено в одиночку не хотела, потому что: Эребус пошлет воинов на поиски сына, а сам примется с удвоенной силой гонять Шнайдер, несмотря на обмороки и кровь из носа, чем так изобилуют тренировки провидицы; девушка попросту устала обижаться на своего единственного друга, потому что прошло достаточно времени, чтобы Сигард понял, что так делать не стоит.
Надо сказать, что игнорирование и игра в молчанку – малая толика, чем могла Рехема вывести из себя Зено. Лучше для этого подходила всепоглощающая опека, от которой тошнило даже саму Шнайдер, а Сигарда била судорога, шла пена изо рта, дергался глаз. Неплохой метод отомстить за обиду, но сейчас даже не в этом дело.  Провидица попросту не могла позволить Зено покинуть замок в одиночестве. Вот и настал тот день, когда будущий наследник стал более активным, часто оглядывался и придерживался тени, чтобы улизнуть незаметно. Конечно, Шнайдер знать не знала, что надо брать с собой, ибо все время пребывания в замке ей вдалбливали в голову, что место ее здесь и только здесь. Война для мужчин, охота для мужчин, верховая езда для мужчин, а она должна превратиться во всевидящее око, которое будет неустанно бдеть со славу Бальбруда и правителей Ромонда. Благо, ума у девушки хватало, чтобы не съязвить и не сказать, что в таком случае ее должны посадить на шпиль, не давать есть, спать, заставляя днем и ночью изводить себя, чтобы угодить всем и вся. А то, что она может помереть через месяц-другой – ничего, найдут другого провидца. И все сначала. Полная праведного негодования Рехема едва ли не ногой запихивала в вещмешок последнее яблоко. Провидица не знала, как долго Зеро собирается отсутствовать, возьмет ли он ее с собой вообще, или же придется не оставить ему выбора? Обратно он Шнайдер вряд ли отправит.
- Да кто ж знает, что ему в голову взбредет?
Девушка выдохнула и выскользнула из своей комнаты, на ходу застегивая сумку с припасами. Надо было выйти из замка раньше, чем Эребус решит, что одного занятия Рехеме недостаточно и не уведет свою ученицу обратно в свой кабинет. Правителя Ромонда невозможно было обдурить подобным образом, поэтому Шнайдер уже начинала молиться Бальбруду, чтобы Зено успел все вовремя. Как известно, время – понятие настолько относительное, что никогда не угадаешь, если не знаешь наверняка. Рехема же сейчас пыталась ткнуть пальцем в небо, поэтому решила ждать Сигарда рядом с главными воротами. Не носится же по замку с вещмешком за плечами и не спрашивать у каждого встречного, не видели ли они будущего правителя Ромонда? Тогда весь план насмарку, потому что первый же стражник возьмет провидицу под руку и поведет к действующему правителю Ромонда, тогда охватит не только она, но и Зено. Причиной наказания Шнайдер никак не хотела быть, поэтому сидела и ждала, довольно долго, кстати, поэтому, когда началось основное действие, то есть, сам отъезд, который больше походил на побег, Сигарда из дворца, то Рехема не нашла ничего умнее, чем встать на траектории пути коня.
- Боги, Рехема, Горан чуть было не затоптал тебя! Держись за гриву, не трогай поводья. И держись крепко, изо всех сил.
Провидица настолько испугалась, что не смогла даже пошевелиться, а, когда Зено остановил своего скакуна, девушка попросту ничего не смогла ответить на прямые приказы Сигарда, молча цепляясь за гриву животного. Тем более, что девушке еще оставалось? Сама прибежала к воротам, сама встала на дороге. А вот за отличное управление конем Рехема решила поблагодарить Зеро чуть позже, после безумной скачки, вовремя которой старалась как можно меньше соприкасаться с Сигардом, но не выходило, поэтому провидица через какое-то время прекратила строить из себя акробатку и доверилась молодому человеку, тем более он наверняка умел управлять конем с двумя ездоками, хотя один из них больше был похож на бревно. Конечно, стоило отдать должное наследнику престола – заметать следы он умел, во время чего провидица пару раз чуть не слетела с коня прямо в кусты, но помимо верховой езды Зено в свое время научился мастерски предотвращать падения Рехемы, которой только волю дай, так она сразу украсит себя  несколькими синяками и ссадинами, которые на бледной кожи девушки смотрелись намного хуже, чем было на самом деле. Но прекрасное слово «привал» заставило Шнайдер выдохнуть и чуть ли не свесится с коня, но кто ж ей разрешит кубарем скатиться? Зено всегда был аккуратен с Рехемой, относился к ней, как к чему-то настолько хрупкому, что одно неловкое движение заставит девушку страдать от боли. Вот только Шнайдер терпела боль физическую и совершенно не переносила хворь душевную, но об этом никоим образом не распространялась, потому что не хотела, что бы откровение было использовано против нее. Как оказалось, не всем можно доверять, а сердце стоит открывать лишь иногда, когда на то есть весомые причины, а не «потому что захотелось».
- Спасибо.
Зеро выяснял отношение со своим конем, от чего Рехема невольно заулыбалась, совершенно забыв о своей обиде и мнению, что Сигарду неплохо бы научиться следить за тем, что он говорит в порыве гнева.  Горан – своенравный жеребец, который не подпускал к себе никого, кроме наследника Эребуса, из-за чего порой провидица очень расстраивалась, потому что с детства питала необъяснимое желание погладить все, что только можно. Кроме, котов, собак и птиц сильный восторг у нее вызывали только лошади, да только никто не подпускал девочку к животным ближе, чем на два санга. Девочка обижалась, дулась, порой обзывалась, но непременно шепотом, чтобы никто не услышала, и непременно очень громко думала, потому что надеялась на доброго дядю или не менее хорошую тетю-телепата, которые могут хоть как-то искоренить такой произвол и разрешить покормить яблоком или сахаром прекрасных созданий. Ан нет. Тети и дяди телепаты оказались ничем не лучше тех, кто запрещал быть доброй к братьям нашим меньшим. Хотя, глядя, как Горан тщетно пытается забодать Зено, Рехема начинала сомневаться, что братья именно меньшие. Сейчас казалось, что силы на стороне коня.
Повисло неловкое молчание, во время которого Зено не сводил глаз с провидицы, но и та решила так просто не сдаваться и ждать вопросов, потому что оправдываться уж она никак не собиралась. Только слепой бы не заметил, что Сигард подбирает слова. Шнайдер изо всех сил старалась не залиться в победном смехе, который бы непременно все усугубил.  А как только молодой человек закончил первую партию вопросов, девушка сразу начала отвечать, потому что не особо хотела злить Зено еще больше. Он наверняка сейчас был почти взбешен.
- Не поверите,  Ваша милость, ждала Вашего появления. Я, хоть и не вижу то, что связано с Вами, но дурой не являюсь и знаю Вас не первый год.
Щеки Рехемы предательски залились краской, когда она услышала «красавица» в свой адрес. Нет, она старалась не питать никаких иллюзий по поводу Зено, который безусловно был очень привлекательным для нее молодым человеком, а свое место в обществе надо всегда знать. Но для Шнайдер даже вот так просто сказанное слово было слишком ценным, поэтому она перестала кривляться и «Вы»-кать Зено.
- Просто заметила, что ты в последнее время ведешь себя по-другому. Думаю, другие не обратили внимания на это, решив, что все под контролем Эребуса. И прекрати меня считать слабой! – Рехема взвилась, небрежно ткнув пальцев в грудь Зено, - Даже если и ранят, то ничего страшного, просто никому не скажем. Прекрати ко мне относиться, будто я сломаюсь от одного толчка. Если я девчонка, как ты меня называешь, это еще не значит, что я умру от насморка или сильного порыва ветра.
Она могла играть обиду достаточно долго, но само присутствие Зено и его бережное отношение к ней попросту губили все на корню, заставляя Шнайдер чувствовать себя виноватой.
- Извини, - она приложила ладонь к тому месту, куда недавно так непочтительно ткнула пальцем, - Обещаю, я буду очень аккуратна и не буду тебе мешать.
Видимо, Сигард тоже решил сменить гнев на милость, и выдал неожиданное:
- Ну что ж, идем, добудем себе оленины на ужин?
Провидица неприлично вытаращила глаза, всем своим видом показывая, что сомневается в том, что перед ней тот самый Зено, которого она знает. Странно, что он не старается ее усадить, непременно подложив предварительно на землю что-нибудь мягкое и теплое, и ждать его, не двигаясь, не разговаривая и не пытаясь даже подумать что-то лишнее, противоречащее прямым приказам.
- Пошли, только ты ведь знаешь, что я не умею. 
Но все равно пойду.
Последнее даже озвучивать не надо было. Зено прекрасно понимал, что сейчас никак не отцепит от себя провидицу, за которую в ответе с тех пор, как усадил на своего коня около главных ворот замка. Рехема была очень благодарна за понимание и осознание, что так просто она его одного не оставит, даже если Сигард ее свяжет и отправит на Горане обратно в Ромонд. Шнайдер не умела охотиться, но у нее было прекрасное зрение, а за счет миниатюрности провидица умела передвигаться почти бесшумно.
- Кстати, у меня есть фрукты в сумке. Можно ими приманить зверей? - девушка суетливо развязала веревки на вещмешке и достала несколько яблок, демонстрируя Зеро, что она тоже не с пустыми руками и принесет небольшую, но хоть какую-нибудь пользу. Правда, Сигард может все сразу же забраковать, ссылаясь на неопытность и отсутствие знаний об охоте у Рехемы, но хоть сам не будет какое-то время голодным, а самой Шнайдер немного надо, чтобы оставаться сытой и без поющих мартовских котов в животе.

Отредактировано Rehema Schneider (05.12.17 23:15:40)

+1

4

В лесу было спокойно. В Ромонде, особенно во дворце было много людей и они постоянно говорили-говорили-говорили… Говорили о моде, политике, деньгах, бизнесе, который так осточертел за последние девятнадцать лет Зен[icon]http://funkyimg.com/i/2A3Y3.gif[/icon]о, что он был просто счастлив оказаться наедине с самим собой и Рехемой. Ведь Эребус, считавших их еще детьми. Ни на секунду не прекращал тренировки сына и провидицы, которую явно старался сделать таким же сильным, каким был и сам. Сложно сказать, насколько у него это удавалось, ведь часто Зено думал, что отец ее просто мучает, но в провидении она преуспевала быстро и схватывала все уроки, преподаваемые ей, налету. По словам Эребуса «тебе повезло, сын» с той, кто будет находиться подле него.
На самом деле Эребус был явно разочарован в сыне с самого его рождения, не смотря на то, что очень любил его. Он считал, что Зено будет провидцем, как его отец, а не телекинетиком. Каким-то там телекинетиком…
А она не любила с ним ссориться, но все равно позволяла себе резкие выпады, тыкать правителя пальцем в грудь, например, она считала совершенно нормальным. То есть, будущего правителя, но Зено всегда ощущал себя королем, поэтому не позволял такого никому, даже Шульцу, который рос с ним вместе. Они оба росли вместе с Зено, но Эшеру не позволялось подобное, а вот Шнайдер могла делать то, чего ей хотелось. Кричать, тыкать пальцем, бить по щеке. Когда она подросла, то поняла, что Зено не причинит ей боли и с удовольствием и упоением воспитывала его, чтобы тот научился вести себя с Рехемой, как ведут себя с девушками, а не просто с будущими приближенными.
Отважная, но такая наивная, она и сейчас ткнула в грудь пальцем парню, однако тот не отреагировал никак, кроме ухмылки. Он уже научился и выработал арсенал необходимых для этого фраз, правда сейчас не воспользовался ни одной из этого арсенала, а просто дождался кроткого «извини». Конечно же, она будет осторожной, и не будет попадать в неприятности, не будет путаться под ногами, и будет стараться выполнить свое обещание изо всех сил. И Зено с удовольствием бы поверил в эти сказки, если бы они действительно были правдой, а не сказками, как было уже сказано. Рехема не знала, какой коварной бывает природа, какой опасностью витает в воздухе, когда люди произносят одно только «маг-отшельник», потому что он Темный, потому что он живет в отчуждении и многие, многие, многие храбрецы уже пытались пройти его испытания, чтобы добить артефакты необузданной силы. Но мало кто возвращался с его испытаний живьем, не говоря уже об артефактах. Зено считал, что он уже достаточно подготовлен, чтобы отправиться в такую трудную и далекую дорогу.
А затем Рехема предложила ему фрукты. Чтобы приманить зверей. И сказала, что не умеет охотиться. Эти две фразы, шедшие сразу же друг за другом, заставили будущего правителя Ромонда расхохотаться. Раньше он часто смеялся и улыбался, но все это было детством, и Эребус говорил, что это пройдет, как проходит у девочек первая любовь. Сам же Зено нравился себе таким, какой он есть, и не горел желанием становиться ни взрослым, ни меняться, чтобы стать таким, каким был в его годы отец. Это казалось ему совершенно ненужным, ведь он сможет быть королем и без таких кардинальных изменений в характере. Его учили сечь головы, а он сопротивлялся этому и продолжал улыбаться. На всех фотографиях они с провидицей смеются, улыбаются от уха до уха или бегают друг за другом, как настоящие, счастливые дети. Это был их мир, в который постоянно вмешивался Эребус и просил, чтобы они были более взрослыми, серьезными, ответственными.
— Пошел ты к Светозару, отец, со своей ответственностью. — В очередной раз подумал Зено, смотря с улыбкой на свою подругу.
— Я в состоянии сам выследить оленя и пристрелить его, если ты не знала. — Произнес правитель, скинул с плеч рюкзак, расседлал Горана, оставив его даже не привязанным пастись на лугу, повесил за плечи колчан и взял лук. — Идем?
В лесу было тихо и спокойно. Щебетали птички, между листьями кое-где попадал свет и выглядело это очень красиво. Но вся эта красота исчезала со временем, пока Зено с провидицей углублялись в лес. Они перешли тракт, углубились в лес на километр или полтора, и тут же оказались в самой его чаще. Здесь слышно было только тихое угуканье старого филина, на которого они с отцом устраивали охоту, когда Зено был маленьким. К счастью, старой птице удавалось удачно сливаться с корой дерева и Сигард младший не находил его никогда ни по звуку, ни по видениям отца.
Остановившись около неприметного деревца, перед которым произрастал широкий и пышный лиственный кустарник, Зено присел, вытащил из колчана стрелу и приготовился выпустить ее в оленя, который, собственно, не торопился на собственную погибель. Все зависело от Рехемы и ее терпения, потому что вот так в засаде можно просидеть от нескольких минут, до пары-тройки часов. А есть, тем временем, очень хотелось.
На Зено был надет черный кожаный плащ, доходивший ему до колен, под плащом была серая футболка с грубой строчкой по шву, камуфляжные брюки цвета хаки с множеством карманов, в которых по обыкновению, было напихано много разных полезностей, просто необходимых для существования в дикой местности.
Олень, впрочем, не заставил себя долго ждать и появился из-за сосны напротив Зено примерно через двадцать минут засады. Ромондец аккуратно натянул тетиву, замер, останавливая дыхание и отсчитывая секунды, пока олень отвлечется на пощипывание травки у него под копытами, и как только животное потеряло бдительность, пустил стрелу, вонзившуюся ему прямо в шею.
— Бинго! — Произнес Зено, поднялся, размял затекшие ноги и бодрым шагом направился к туше. — Оставь фрукты на завтрак. Нужно будет отправиться в дорогу с рассветом, потому что идти долго, а я надеялся заночевать уже в предместьях Кровавой топи.
Сигард подошел к телу оленя, вытянул над ним руки, прикрыл глаза на минуту, и после в ту же секунду, как парень это сделал, олень поднялся в воздух и медленно поплыл за Зено туда, куда будущий правитель шествовал. Телекинетиком он был сильным, не смотря на общее отцовское недовольство способностью, которой наделил Зено сам Бальбруд. А потому и заставить труп животного следовать за ним, не оставляя следов волочения и крови за собой, было не сложно.
Так они и добрались до своего небольшого лагеря на границе леса. Горан поднял голову, не отвлекаясь на пережевывание травы, фыркнул, приветствуя хозяина, а затем вернулся к занятию, от которого ранее оторвался ради этого, по мнению коня, жалкого смертного.
Зено же без лишних вопросов и разговоров освежевал тушу, соорудил из камней коптильню, порубил мечом оленину на куски и стал ее коптить. Вторую же часть, ту, которая должна стать в дальнейшем их ужином, он насадил на импровизированные шампуры, которыми послужили четыре стальных стрелы, захваченные Зено из замка специально, и уселся у костра.
Лес медленно погружался в сумерки, Горан предпочел переместиться ближе к лагерю и, испив воды из рук Зено, принялся щипать траву вокруг рюкзаков с провиантом.
— Сколько можно жрать? — Поинтересовался Зено, наклонившись к морде коня. Тот неопределенно зафыркал, но щипать траву не перестал. Сигард улыбнулся и потрепал коня по шее, чтобы тот понял, что хозяин шутит. Затем парень снял с плеч свой плащ, и расстелил его у костра, присев сверху и хлопком пригласив Шнайдер сделать тоже самое. — Не стесняйся. Ближайшие пять дней тебе придется пользоваться благами лесного общества и тем, что я смогу соорудить. Скоро оленина будет готова.

+1

5

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0013/6c/eb/3-1391383968.gif[/icon]
Что определяет хорошего правителя от плохого? За каким воином идут люди? Ответ один: доверие. Именно оно предопределяет, каким тебя будет видеть народ, пойдут ли за тобой в случае войны, доверят ли самое ценное, что есть у них – жизнь. Рехема никогда не сомневалась, что именно доверие позволяет управлять. Когда население не боится, не испытывает нужды, не закрывается по вечерам на сто замков, то это признак сильной руки, которая отвадит любую неприятность, загубит ее в зародыше. На эту тему Шнайдер была готова рассуждать часами, но никогда не высказывалась вслух. Для нее, как и для многих других, была своя правда, адаптированная под тот мир, который ее окружает, с которым она сталкивается и зависящий от тех, кто мог либо разрушить все, на чем строится мировоззрение провидицы, или же наоборот все укрепить, превратив все в цельный мир, где нет беспорядков. Девушка надеялась, что Зено – именно тот, кто принесет равновесие, кто будет править долго и следуя законам. Но это будет чуть позже, когда ребячество и задор исчезнут в поведении, когда перестанет звучать беспричинный смех и шутки за столом во время отсутствия Эребуса. Когда-нибудь это время настанет, и Сиггрид всячески препятствовала этому, гнала из своей головы.
Мы уже не дети.
Это было по-своему ужасно и страшно осознавать, что совсем скоро вступишь во взрослую жизнь, когда от тебя и твоих предсказаний будет зависеть слишком много. Эребус каждый день вдалбливал это в голову Шнайдер, заставляя чуть ли не в трансе повторять слова, что провидица должна быть мудрой, беспристрастной, что в ее голове должны быть мысли лишь о процветании Ромонда. Провидица – это правая рука будущего правителя Ромонда, которая будет всегда рядом, не отступит ни при каких обстоятельствах. Слишком много обязанностей для восемнадцатилетней. В это время девушки, а Рехема не была исключением из правил, переживали из-за первой влюбленности, находили в себе одни изъяны и были жутко неуверенны в себе. А еще страстно хотели найти того рыцаря, который всегда придет на выручку, спасет из лап темного колдуна и попутно избавит от проклятья. Шнайдер была бы склонна к романтичным мечтаниям, но, как показала практика, это было чревато в первую очередь для обучения, ибо, когда голова забита воздыханием о прекрасном молодом человеке, то знания в голову не лезут. У Рехемы не было времени на различные глупости, к которым, по мнению учителя, причислялось все, что никаким образом не раскрывало способности девушки, поэтому Эребус, будь у него такая возможность, проводил свои уроки круглосуточно, прерываясь на важные дела правителя и, возможно, на сон. А в это время провидица мечтала об «отпуске». Или во что там уходят ненадолго различные мелкие советники и прислуга? Но все же долгая жизнь во дворце морально готовила Рехему, что отдыха у нее не будет. Никогда, пока провидица жива и может пользоваться своим даром.
И вот этот побег, охота на оленя, полное неповиновение воле Эребуса – слишком захватывающе, чтобы попросту вернуться назад. Шнайдер хотелось всего и сразу, а спокойная и порой унылая жизнь во дворце около правителя Ромонда еще успеет надоесть.  Глоток свежего воздуха никогда не повредит, особенно тем, кто чаще всего заперт в четырех стенах и изо дня в день повторяет одно и то же, оттачивая свой дар. В тайне Рехема радовалась, что Зено не приходиться терпеть подобное, а еще она завидовала. Сигард мог за себя постоять в случае опасности, мог защитить других, мог напасть, нанести удар, от которого не защититься. А что могла она? Видеть картинки из прошлого, настоящего и будущего. Ими не защитишь себя, пока не достигнешь определенного уровня, не поменяешь траекторию стрелы, а время, которое потратишь на видение, может повернуться к тебе таким боком, что получишь увечья или умрешь. От провидцев нет толка на поле боя, они, как трусы отсиживаются за высокими стенами замка. Поэтому приходилось как-то выкручиваться, учиться использовать  женскую юркость против физической мужской силы.
Поэтому девочка всегда с восхищением смотрела на Сигарда, который всегда был готов отразить любой удар, любую атаку. Он мог постоять за себя, защитить других. Он не боялся, а если и испытывал страх (в чем Шнайдер сильно сомневалась), то умел загнать его в самый темный угол своего сознания. Для Рехемы Зено и был тем самым рыцарем. Она могла себе позволить смотреть на него, как зачарованная, восхищаться ударами, которые он наносил своим противникам. Ей не было за это стыдно, потому что он был достойным. Кому, как не ей это знать? В сыне Эребуса были все качества для хорошего правителя. Рехема ему доверяла, как не доверяла самой себе. Когда ты знаешь, что тебя не предадут, то все остальное становится не столь важным.
Ей было свойственно идеализировать окружающих, восхищаться всем, что ее окружало. Она слишком наивна и эмоциональна, но именно все это помогало ей в обучении. Природная любознательность, умение подстроиться практически под любого собеседника, не наигранное дружелюбие чаще вызывало расположение, чем раздражение, - это все относилось к Рехеме. Она следовала этикету на приемах, даже в темных уголках замка, поэтому не позволяла себе по вечерам заявляться в комнате Зено под впечатлением от очередного видения или кошмара. Да, вероятно, они перестали быть настолько близкими, как это было в детстве. Но все проходит.
— Знаешь, у тебя прекрасный конь.
Рехема не вмешивалась в процесс приготовления оленины, стараясь не уходить из поля зрения Зено и в то же время не мешаться. Учитывая обращение с ножами, Хоффманн скорее выколет себе глаз, нежели сможет так же аккуратно отделить мясо от костей. Вообще, Рехема считала, что при особом случае она сможет захлебнуться в кружке с чаем, что, кстати, вполне возможно, а провидица обладает негласным талантом калечиться, даже если рядом нет никаких опасных предметов. Вероятно, она сумеет себе сломать ногу в комнате, где стены обиты войлоком.
— Ближайшие пять дней тебе придется пользоваться благами лесного общества и тем, что я смогу соорудить. Скоро оленина будет готова.
Рехема кивнула и аккуратно присела чуть ли не на самый край, аккуратно поджав ноги и подперев подбородок коленями. Ей сейчас хотелось продлить этот момент, попросту смотреть на огонь и чувствовать запах готовящегося мяса. Девушка едва не сказала, что очень хочет завести собаку, которая бы сопровождала ее везде. И не какую-то там маленькую, а большую, которая могла бы в случае опасности перегрызть обидчикам горло или загнать добычу. Но провидица сразу же замолчала, как только едва приоткрыла рот. Шнайдер прикусила губу, теребя рукав кофты. Сейчас, наверное, стоило промолчать, потому что именно в разговорах Рехема была не очень сильна, ибо очень часто говорила что-то невпопад, задиралась и готова была зажать ладонями уши и кричать, если собеседник настаивал на своей правоте. Большой ребенок, который не хотел взрослеть. А еще ей было интересно, что обо всем этом думает сам Зено. Хочет ли он быть круглосуточно присутствовать в Ромонде, вершить свой суд, быть готовым отразить любой удар? Не устанет ли он?  Или он готов пожертвовать всем, потому что править – его прямое предназначение, его судьба.
— Мне кажется, что уже готово, — провидица прищурилась и заметила, что некоторые края кусков потемнели и потихоньку начали превращаться в угольки, — Я не эксперт, но горелое мясо – не очень вкусно и полезно.

Отредактировано Rehema Schneider (06.12.17 09:01:04)

0

6

[icon]http://funkyimg.com/i/2A3Y3.gif[/icon]
Если бы он мог все это враз прекратить, то не задумываясь, оборвал бы связи с королевской семьей и всем, что когда-либо было его историей. Историей его рода, его семьи и всего Ромонда в целом. Зено всегда хотел свободы, а не славы в виде поклонения, преклонения, иллюзий. Это было лишним в его мире слов и слез Рехемы, которые она проливала в подушку от бесконечных тренировок с видением будущего, ведь отец почти пытал ее. Они давно перестали быть детьми, ровно с тех пор, как осознали свое место в этом мире, в иерархии жизни, пищевой цепи. Зено заставили поднять меч, а милую девушку рядом с ним – руки, вознося Богу молитвы и просьбы сжалиться над ней. Наверняка она проклинала свой дар, как Зено проклинал отца за его жестокость и властолюбие, за его постоянный контроль, за попытки изо дня в день сломать его трудный и жесткий нрав – собственно, весь в Эребуса. Но тот твердил только одно:
— Чем своевольнее жеребец, тем приятнее ездить на нем, после того, как сломаешь.
Иногда казалось, их противостояние может дойти до крайности, убийства, драки, но Эребус никогда не позволял себе бить сына. А Зено понимал, что не опустится до того, чтобы ударить отца. Законы Ромонда с юности казались ему и без того слишком жестокими, хватало мучений и детских страхов и без подобных семейных сцен. Красоты в мире порядком поубавилось, но в такие редкие мгновения, как это, Зено начинал по-настоящему ценить свою жизнь.
— Верно, — согласился принц, снимая оленьи ребрышки с огня, прокалывая мясо охотничьим ножом, чтобы убедиться, что оно готово. В приготовленные специально алюминиевые тарелки он разложил мясо, а еще в одну нарезал дольками огурцы. Вооружился чайником и скомандовал: — Ешь, я наберу воды и вернусь.
Тихий лесной ручей мирно журчал, омывая вековые корни деревьев, окружавших поляну. Зено наклонился, чтобы набрать воды, зацепил чайник ручкой за один из торчавших корней, а сам принялся умываться и ополаскивать шею и плечи. Ледяная вода отрезвляла сознание, мысли, лениво плывшие в его голове одна за одной, ускорились и начали сменять друг друга с ужасной быстротой. В них была почему-то Рехема, с волосами, заплетенными в косу, Горан, который подпускал к себе на поразительно близкое расстояние только ее, отец, который накажет их обоих по возвращении. Скорее всего, это будет больно, но Зено встряхнул головой, резко забрал чайник и пошел к их импровизированному лагерю.
— Ну что, оленина вкусная?
Что-то удивительное было в этом прекрасном уединении с той, которая позволяла себе повышать голос на будущего правителя, поднимать руку и бить его по щеке, будто так и должно было быть. Она была особенной с самого начала, с того самого начала, когда только появилась в его памяти: первая встреча, как сейчас стояла у него перед глазами. Забитая, раздавленная своим внезапным даром провидения ребенок, представший перед глазами считавшего себя взрослым мальчишки, сидевшего рядом с отцом на высоком стуле-троне. Они смотрели друг на друга изучающим взглядом, полным наивности и не нашли ничего лучше, чем показать язык. Родители Рехемы отвесили ей подзатыльник и кинулись в ноги Эребусу, умоляя простить их дочь и не сечь им голову. Эребус усмехнулся, заметив, что Зено ответил девочке тем же. Разумеется, по мнению мальчика – Рехема этого заслуживала. Но не под стать было его поведение тому, чего требовали от наследного принца, Божьего сына. Не то было у него отношение к Ромонду, ко всему, что его окружало. И с появлением Шнайдер все только усугубилось. Они поначалу не ладили. Зено находил себе компанию по возрасту, преимущественно из мальчишек, росших при дворе, а она – Рехема, была обречена носить клеймо «девчонка» и исключалась из всех проказнических затей. «Банда Сигарда» - так их звали, дергала за хвост кошек, привязывала к их хвостам консервные банки и пускала упряжью по улицам, сводя с ума честной народ, била стекла, подбрасывала лягушек в ведра с молоком. Для его возраста это были простительные шалости, если бы не такое же, как для Шнайдер клеймо «девчонка» - «наследный принц». Его ловили, отхаживали плетью и запирали в комнате на неделю, а затем Зено, словно пустоголовый болван, пускался во все тяжкие со все теми же сорванцами.
Подростая, будущий правитель начал замечать девушек. Не то, что они существовали, хотя и это тоже, а то, что к каким-то, из них он испытывал слабость и симпатию. Временами они с друзьями устраивали игрища в городском парке, где с завязанными глазами заставляли девчонок пытаться найти по голосу кого-то из них. Это был прекрасный шанс «пощупать» девочку, падающую на кого-то из них. Это было весело и интересно до тех пор, пока на такую игру не явилась Шнайдер. Ее темные, почти черные волосы струились по плечам, а сама она старалась все это время носить только платья, а если не их, то юбки – дворцовое воспитание превращало ее в леди с неумолимой быстротой, а кроме того, время – самый опасный из противников или союзников, это уж как посмотреть, делало Рехему сногсшибательной девушкой. Зено тогда, впервые смутился и помнит это столь же хорошо, как вчерашний день. Не стоит и говорить, в какую ярость он пришел, когда понял, что кто-то еще кроме него может вдруг потрогать Шнайдер – ведь она была его, только его и больше ничьей. Как вещь, как красивая кукла в не менее красивых нарядах, которые меняла она по велению дворцовой моды и многочисленных нянечек, следивших за ней. Он уводил ее тогда прочь, крепко держа за запястье. И больше таких игр не было.
Сейчас ему двадцать. И он скоро станет правителем, убив своего отца. Рехеме нет и пятнадцати, кажется, но Зено уже едва помнит себя, когда остается наедине рядом с ней. Только оленина и жуткий голод, пожалуй, сейчас сдерживали его физические потребности и жажду их утолить. Свежий воздух пьянил, а может это был аромат от ее волос – несвойственный другим женщинам, а Зено знал это наверняка, будучи опытным в этом деле. Секс иной раз был единственной возможной эмоциональной разрядкой после жестоких тренировок, на которых парень учился правильно убивать. Людей Эребусу было не жалко, а его сын, как считал он сам, делает благое дело – освобождает камеры тюрем, от тех, кто обречен на пожизненное гниение в них.
Когда мясо закончилось, Зено достал из сумки пару чашек, насыпал в одну из них кофе и плеснул кипятка. Алюминиевая посуда оказалась полезным приобретением, а отец никогда, почему-то не спрашивал, зачем она сыну. Видимо, не смог увидеть, как тот ее покупает и прячет в конюшне, на случай побега. А может, был уверен в том, что принц не способен сбежать, что он прекрасно понимает, что он наследник, как он важен и нужен престолу. Просчитался – Зено тот еще оболдуй.
В возникшей тишине, нарушаемой лишь слабым треском поленьев в костре, парень повернулся к сидевшей рядом с ним Рехеме.
«Красивая…» — подумал он, аккуратно убирая косичку за плечо девушки.
Больше всего сейчас ему хотелось поцеловать ее. Больше всего на свете, даже больше, чем получить признание отца, сильный артефакт, или что бы то ни было еще. Он так хотел поцеловать ее, что, улучив момент, придвинулся ближе и подался к ней. Дыхание сбилось – волнение, будто он впервые целовал девушку, сводило с ума, и кружилась голова. Зено постарался взять себя в руки, замерев, но она не сопротивлялась, то ли из-за испуга и неожиданности, то ли потому, что все их ссоры и ее пощечины – знак безответной любви друг к другу. Хотя Сигард не был уверен, что любит. Он вообще не знал, что это за чувство и как его можно чувствовать к другому человеку, если даже отец не любил его никогда. Но сейчас, был готов поклясться, слышал, как бьются их с Рехемой сердца – словно одно, неразделимое целое.
Внезапный вой из кустов испугал Горана. Конь встал на дыбы, закусил удела, висящие на дереве над его головой и воззрился черными глазами в направлении ближайшего куста. Зено мигом отпрянул от девушки, кашлянул, подавляя неловкость и почувствовал, как колет кончики пальцев и все, что только может колоть от ощущения испуга, неожиданности, прилива адреналина. Горан сдавленно заржал (из-за закушенных поводьев), лягнул задними ногами ствол березы за собой, заставив ее опасно качнуться. В кустах зажглось несколько пар хищных волчьих глаз.
— Странно, не находишь? — Произнес Зено, обращаясь к Рехеме. — Волки так себя не ведут. Не загоняют людей.
Звери медленно ступили на поляну, не побоявшись ни разведенного огня, ни того, что Зено в мгновение ока схватил ножны, приставленные к дереву, и вытащил рывком из них меч. Тот, из-за трения с металлом ножен, тут же начал исходиться вспышками молний в разные стороны. Зено сделал выпад вперед, но звери не отступали. Он сделал еще несколько шагов, ударил мечом по земле, один из волков выплюнул что-то на землю, и все они, развернувшись, сбежали, оставив путников в полном недоумении.
— Ты в порядке? Испугалась?

0


Вы здесь » SIDES » Флэшбеки » [27/05 — 2/06/2027] 100% reason to remember the name


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC